Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

living industry

Обзор интересных постов в блоге Defense Network 2010-2013

Из книги "Индустрия человека". От автора - авторское слово из книги.
Создавая немыслимое: российская DARPA - о том, что создавая действительно нужные вещи необходимо из разу в раз не унывать, а верить в светлое будущее.
Воля и мужество в технологических прорывах будущего - это очень важно, и от этого зависит всё.
Неудержимый рост: система оборонных исследований США - статья, с которой начался проект Defense Network.
Регенеративная медицина: перспективы развития в России - в ближайшее время человечество получит возможность восстанавливать и полностью воссоздавать целые органы человеческого тела. С помощью технологий регенеративной медицины уже сейчас можно создать такие органы и ткани как мочевой пузырь, кровеносные сосуды, трахею и уретру.
Инфраструктура проекта "Индустрия человека" - это мечта. Но чтобы она стала доступной к пониманию и дальнейшему развитию, она должна быть реализована в виде понятных подавляющему большинству граждан государственных и общественных институтов, форм и реализаций инфраструктуры.
Defense Research: оборонные исследования в XXI веке - эволюция ядра оборонных исследований из XX в XXI век.


Collapse )

Theranos : история вопроса

История инновационной стартап-компании Theranos, Inc. вызывала неизменный интерес у публики - начиная от ошеломляющей истории успеха, заканчивая внезапным и отчаянным пике. Представляя миру спич о разработке, которая казалась крайне привлекательной, компания собирала восхищения и капитал. Впоследствии, теряя репутацию и деньги по причинам, которые до сих пор никто и не разобрал, компания получила от тех же самых людей гроздья гнева и презрения.
Попробуем разобраться в истории компании Theranos, причинах скандала и основных ошибках на этом пути.



Идея

Примерно с 2004 года Элизабет Холмс продвигала стартап по разработке технологий, которые бы удешевили лабораторный анализ крови, и сделали бы возможным его проведение "по месту нахождения пациента" (концепция point-of-care). По информации в открытых источниках за первые 2 года компания собрала $45 млн. в трех раундах ($6М (2004) + $10М (2006) + ок.$30М (2006+) от пула фондов (Draper Fisher Jurvetson, ATA Ventures, Tako Ventures, Continental Properties). В 2010 году компания привлекла еще $45 млн. от неизвестного (?) инвестора. Однако, компания выходила на рынок, на котором к тому времени с переменным успехом работало множество крупных игроков (Abbott, Philips, Roche, Siemens, и др.). Домашние тест-системы биохимических параметров крови (за исключением домашних глюкометров) пользовались ограниченным сросом, а затраты входа и работы на рынке были достаточно велики. Небольшие компании-стартапы, как правило, продавались большим игрокам (i-Stat Corporation, 2003) либо исчезали. По всей видимости, инвестиционная модель Theranos предусматривала именно такой выход для инвесторов, но что-то пошло не так.


Критический момент

2010 год стал поворотным в развитии компании: привлечение $45 млн. (ссылк на уведомление в SEC) от некоторого инвестора (?), с оценкой R&D-компании без каких-либо продаж в $1 млрд. кажется просто невероятным!! Однако, дальнейшее приглашение в совет директоров чиновников и людей из оборонного сектора заставляет предположить, что инвестиции предполагалось получить из весьма специфичных венчурных фондов (доклад "Венчурные фонды и другие перспективные технологии для национальной разведки"). Но это только предположение.
С 2003 года компания Theranos заявила 23 патента. Возможно, планировалась продажа стартапа с накопленным багажом патентов, но кризис 2008-2009 годов нарушил эти планы. Средства предыдущих раундов заканчивались, а на рынок выходили все новые продукты.
В 2011 году компания начинает "надувать пузырь". В совет директоров приглашаются экс-чиновники высокого уровня (бывшие госсекретари, сенаторы, адмиралы в отставке). Трудно сказать, какой именно бизнес-модели придерживался совет директоров, но по всей видимости речь идет о GR-активности по дерегулированию рынка медицинских анализов в отдельных штатах, с последующим его захватом, и только потом экспансия по всем США.  В 2013 году заключается партнерское соглашение с национальной сетью аптек Wallgreens по открытию точек забора анализов.


Рождение легенды

Theranos меняет бизнес-модель, ориентируясь на B2C-сегмент, и начинается история анализа по капле крови. Дальнейшая история описана хорошо и всеьма подробно. Концепция доступных анализов по капле крови, причем быстрее и дешевле конкурентов. Взлет (http://vademec.ru/article/zherlo_kholms/) и падение (https://geektimes.ru/post/276732/).


Успехи и неудачи

В подобных громких историях, как правило, виновато не одно событие, но целая последовательность. Попробуем разобраться, в чем могли быть настоящие ошибки.

  • Можно предположить, что даже если бы чудо-машина Edison в действительности была создана, а тесты - зарегистрированы FDA, компанию Theranos весьма вероятно ожидал бы трагичный финал. Дело в том, что бизнес-модель компании ориентировалась на снижение цены в 2-4 раза по сравнению с независимыми лабораториями, и в 4-10 по сравнению с лабораториями при госпиталях. Сделать подобное можно как минимум двумя способами: 1) снизить себестоимость анализа за счет снижения потребности в реактивах и затратах на лабораторный перснал; 2) увеличивая охват рынка, и снижая затраты на маркетинг. Theranos двигалась одновременно по двум путям.

  • В структуре цены лабораторного анализа его стоимость реагентов составляет от 2% (биохимия) до 15% (иммунология), уступая затратам на персонал (в первую очередь, офисы продаж) и маркетинг. Делая ставку на чудо-машину Edison, компания уверенно боролась за снижение цены примерно на 10%.

  • Компания боролась и за рынок. Холмс успешно лоббировала закон в штате Аризона, позволяющий людям делать тесты своей крови без назначения врача (House Bill 2645, принят в апреле 2015). Потенциально это сыграло бы для здоровых людей среднего возраста со средним доходом, не попадающим под Obamacare, которые могли бы сэкономить до $200-370 на обращении к терапевту (из невыбираемой за год франшизы). Сейчас ситуация на этом зарегулированном рынке может поменяться.

  • Нужно понимать и специфику рынка лабораторных услуг. Например, общий анализ крови в разных лабораториях штата Техас может стоить от $6 до $77, в зависимости от формы оплаты (наличные или страховка). На этом фоне экономия 10% (от $6) может легко затеряться.

  • В этот момент оказалось, что разработать альтернативу промышленному лабораторному оборудованию от крупных произодителей совсем не так просто. Выход полнофункциональой "машины" Edison откладывался, и руководством было принято решение использовать стандартные для рынка решения.

  • Использование стандартного лабораторного оборудования от Siemens - хорошая идея для начала захвата рынка, когда у компании имеется достаточно средств инвесторов, а готового продукта пока еще нет. Однако катастрофой это решение сделало совсем другое. Использование инновационных микро-контейнеров "Nanotainer" собственной разработки, в которые помещалось от 25 до 50 микролитров капиллярной крови (в отличае от существующих пробирок, в которые помещается 3000-5000 микролитров, и как правило - венозной), это привело к самой ужасной ошибке, связанной с влиянием на результат стандартной инструментальной погрешности лабораторного оборудования.

  • Например, для машин серии ADVIA (Siemens Healthcare Diagnostics) такая погрешность для иммуноанализов составляет 2-3% от референсного значения, а для биохимических анализов около 2%. Как правило, приемлемой считается стандартная погрешность до 10%.

  • В случае разбавления образца буфером в 30-100 раз только погрешность лабораторного оборудования составит 50-100% от измеряемого показателя, а вариации в капиллярной крови и влияние случайной погрешности делали результаты в принципе непредсказуемыми, что делало любые количественные анализы просто бессмысленными. Именно это и выяснили репортеры Wall Street Journal в своем расследовании.





Итоги

Крах любой компании, как правило, основан не на единственной, но на целой плеяде ошибок и заблуждений менеджмента. Theranos - это прежде всего проблемы с экономикой и биофизикой. Экономическое заблуждение, что с помощью микрофлюидных систем можно снизить стоимость анализа образца в большой лаборатории, без существенного увеличения потребности со стороны клиник. Биофизические проблемы, связанные с оценкой физических возможностей по разрешению и погрешностям существующих методов. Стратегические ошибки в прогнозах инвестиционной политики и последствий финансового кризиса. Неправильные (некомпетентные?) инвесторы. Ставка на GR, как на ключевой инструмент выхода компании на новые рынки и (???) поиска инвестиций. Переоценка значения чудо-машины Edison на бизнес компании в секторе клинической лабораторной диагностики, и недооценка стоимости ее разработки. Решение об использовании Nanotainer'ов собственной разработки для поддержания сервиса "малоинвазивного забора образцов", хотя стандартные лабораторные решения были не готовы к количественным измерениям для таких объемов биопроб. Несвоевременный (ранний?) выход на рынок услуг лабораторной диагностики. Запоздалое решение выхода на рынок "домашних" POC-систем, для которых повышенные значения standard errors намного более приемлемы. Отсутствие обратной связи (и возможно и внутренних реакций) на внешние раздражители в течение десятилетия.

Бюджет DARPA на будущий год (FY2015)

На сайте управления главного финансового инспектора Министерства обороны США сегодня был опубликован бюджет на будущий (FY2015) финансовый год, в том числе роспись по программам исследований и разработок. Запросы DARPA на будущий год, в сравнении с предыдущими, выглядят следующим образом. Синим выделены "выигравшие" в будущем году направления, красным - "проигравшие". В целом DARPA - выигрывает, хотя ФОТ и расходы на командировки придется ужать)
Подробный анализ программ агентства будет выложен, как только будет опубликован на сайте комптроллера.

darpa2015

Венчурные фонды и другие перспективные технологии для национальной разведки

В 2012 году при поддержке Военно-промышленной комиссии вместе с коллегами я провел серию открытых конференций, посвященных различным аспектам прикладной науки – синтетической биологии, новых материалов, сетевых технологий, планирования поисковых морских и сухопутных экспедиций. Итоговой конференцией стала «Необходимость интеллектуального превосходства», посвященная проблемам создания государственных структур заказа передовых исследовательских работ. В тот момент казалось, что эта задача будет уже в ближайшее решена в нашей стране, поэтому необходимо сделать совершенно простую вещь – договориться о форме таких отношений и найти общий язык между учеными, военными, бизнесменами, изобретателями, сотрудниками оборонных предприятий. И добиться этого представлялось только одним способом — путем обсуждения историй о RAND Corp. (американский стратегический исследовательский центр), о DARPA (Агентство передовых оборонных исследовательских проектов), о многих других зарубежных легендарных «фабриках мысли».

Все оказалось не настолько просто. Подобный взгляд на национальную оборону и оборонные исследования оказался довольно наивным, хотя и не прошел даром. Это был замечательный опыт, который позволил сформировать сообщество и использовался в дальнейшей работе.

Одним из интересных приложений рассмотренных вопросов и обсуждений на этой конференции были возможности венчурных фирм для решения конкретных задач национальной обороны и разведки. Обычно такие фирмы рассматриваются с точки зрения инвестиций в купонные сервисы (если инвестируется в ИТ) или косметические товары (если биотехнологии), но на самом деле  возможности этого инструмента гораздо значительнее. Нужно только правильно им воспользоваться. И самый значительный опыт в этой области к настоящему времени был накоплен в США.

_______________________

Вместо предисловия.

«В девяти случаях из десяти хороший журналист способен рассказать столько же, сколько шпион. Нередко они пользуются одними источниками. Так не лучше ли субсидировать газеты, а не шпионов? На этот вопрос в наши меняющиеся времена должен быть найден ответ. Почему бы и нет?

Совершенно справедливо, многое из того, что мы делаем, не приносит пользы или дублируется открытыми источниками. Беда в том, что шпионы должны просвещать не публику, а правительства.

Правительства же, как, впрочем, и все, верят тому, за что платят, и не доверяют тому, за что – нет. Шпионство – вечное занятие. Если бы даже правительства могли обойтись без него, они бы этого не сделали. Они обожают шпионить. Если даже наступит такой день, когда в мире не останется врагов, будьте уверены, правительства их придумают. Кроме того, кто сказал, что мы шпионим только за врагами? История учит нас, что сегодняшние союзники завтра окажутся соперниками. Предпочтения диктует мода, но не проницательность. Ибо мы будем шпионить до тех пор, пока мошенники становятся лидерами. Ибо мы будем шпионить, пока на свете есть и лгуны, и сумасшедшие. Ибо до тех пор, покуда страны соперничают, политические деятели лукавят, тираны осуществляют завоевания, потребители нуждаются в ресурсах, бездомные ищут крова, бедные – еду, богатые – излишества, до тех пор избранной вами профессии ничто не угрожает, уверяю вас».

Д.Л. Карре, «Секретный пилигрим»

"In-Q-Tel: Венчурный фонд ЦРУ" - это перевод гарвардского бизнес-кейса In-Q-Tel, созданного в 2005 году коллективом Гарвардской школы бизнеса – профессорами Josh Lerner, Felda Hardymon, Kevin Book и старшим научным сотрудником Ann Leamon. Появление этой структуры вызвано интеллектуальной стагнацией в национальной разведке, когда стало понятно, что любые, сколь угодно большие финансовые вливания в разрозненные агентства не помогут совершить качественный скачок. Существовавшие на 2001 год инструменты – создание новых исследовательских центров, увеличение штата агентов, аутсорсинг аналитической работы – не показали требуемой эффективности и вынудили руководство Белого дома провести радикальные изменения – от создания офиса Директора национальной разведки, до краудсорсинга исследовательских задач.

Создание фонда In-Q-Tel не было похоже на процесс появления существовавших и ранее венчурных фондов отраслей аэрокосмических и оборонных технологий, он также не был похож на какие-либо другие фирмы-подрядчики разведывательных служб. Наверное, сложно представить себе что-то более сложное, чем венчурные инвестиции в проекты национальной разведки. Но опыт фонда показывает обратное – это реально. И более того – такие инвестиции прибыльны.

Хотя успех инвестиций In-Q-Tel измеряется в первую очередь не результатами IPO, а способностью ЦРУ достичь технологического преимущества с использованием поддержанных фондом технологий. Уже сейчас эксперты отмечают, что портфельные компании этого фонда являются прекрасным ответом на проблему, выявившуюся в результате теракта 11 сентября - недостаточный уровень координации информационного обмена и быстрого поиска информации, критичной для принятия решений.

По сути In-Q-Tel ускоряет доступ разведывательного сообщества к передовым технологиям: «Мы всегда оказывали ощутимую поддержку деятельности разведывательного сообщества, но мы знаем, что единственным способом поддержания нашего успеха является постоянное привлечение первоклассных талантов из самых разных отраслей и профессий. Мы постоянно ищем контактов с людьми, которые могут приложить свои творческие способности к стоящей перед нами задаче - повышению безопасности нашей страны».

Конечно, этот фонд – слишком незначительный игрок на венчурном рынке США, однако он часто действует в тандеме с другими, более крупными венчурными институтами. Основное же его конкурентное преимущество перед ними в том, что он в состоянии представить в распоряжение менеджеров проинвестированных им компаний уникальный актив - ресурсную базу ЦРУ.

Однако на венчурном рынке существуют не столь легендарные, но гораздо более успешные в финансовом плане фирмы. Созданные по инициативе отставных чиновников или действующие наряду с «гражданскими» направлениями (ритейлом, недвижимостью, производством товаров народного потребления и т.д.), такие организации играют важную роль для предотвращения банкротств и технологического отставания стратегических предприятий, минуя правительственные механизмы. Вообще значение венчурных механизмов для возрождения оборонных технологий в США после завершения «холодной войны» трудно переоценить.

Венчурные компании оборонно-промышленного комплекса США возникли так же естественно, как и частные военные компании в рамках трансформации Вооруженных Сил США: массовые сокращения в армии, экономия военного бюджета – все это привело к появлению таких структур как венчурные компании и фонды слияний и поглощений. Во многом благодаря им оборонно-промышленный комплекс США пережил в начале 1990х годов существенное сокращение государственных расходов, при этом избежав потерь в обеспечении обороноспособности государства.

Опыт венчурного инвестирования таких фирм, как OnPoint Technologies, Veritas Capital Management, Arlington Capital Partners, Behrman Capital, Carlyle Group, DC Capital Partners, Paladin Capital Group, In-Q-Tel и других позволил фактически создать новый сектор стартап-проектов в отраслях высокотехнологичной оборонной промышленности. В совокупности с традиционными механизмами на рынке слияний и поглощений (M&A) – такие игроки как Jefferies, практика аэрокосмической и оборонной промышленности Deloitte и другие монстры – придали ОПК Соединенных Штатов тот облик, который мы видим сейчас. И новые лица Aerospace&Defense – молодые компании инноваторов из MIT и Стэнфорда, являются гораздо более мобильными и конкурентноспособными, чем «старшие товарищи».

Примерами программ поддержки малого бизнеса в США являются “Инновационные исследования для малого бизнеса” (Small Business Innovation Research - SBIR) и "Передача технологий малому бизнесу" (Small Business Technology Transfer -SBTT).

Важную роль в вовлечении мелких и средних фирм в процесс передачи новых технологий сыграл закон 1982 г. об инновационных исследованиях (Small Business Innovation Research Act). Он инициировал специальную программу, обеспечившую выделение всеми федеральными ведомствами с годовым бюджетом на НИОКР свыше 100 млн. долл. не менее 1,25 % этого бюджета на проведение исследований и разработок силами малого бизнеса. Устанавливалась только обязательная нижняя граница ассигнований, верхняя не регламентировалась (у министерства обороны расходы на эти цели превышали в отдельные годы 3%). За восемь лет (1983-1990 гг.) в программу включились 11 федеральных министерств и ведомств, которые рассмотрели почти 100 тыс. заявок от небольших наукоемких фирм и приняли к финансированию около 15 тыс. проектов. Механизмы передачи технологий малому бизнесу получили дальнейшее законодательное подкрепление в 1992 г. (Small Business Technology Transfer Act).

Программа поддержки малого бизнеса в области науки и технологий - SBTT (Small Business Technology Transfer) начала действовать в США в 1992 году и была призвана создать наиболее благоприятные условия для продвижения высокотехнологичных продуктов, созданных в стенах неприбыльных организаций (прежде всего в университетах и государственных лабораториях), на рынок. Государственные университеты и лаборатории США в отличие от крупных частных компаний, занимающихся исследованиями, как правило, не имеют своего отдела инноваций. Роль связующего звена между учеными государственных университетов и лабораторий и промышленностью как раз и могут выполнять малые предприятия (в США - численностью до 500 человек), занимающиеся продвижением научно-технических разработок на рынок. Благодаря SBTT предприятия малого бизнеса, ведущие совместные работы с неприбыльными исследовательскими организациями, могут получить финансовую поддержку от государства.

В настоящее время возможность находиться на переднем крае развития техники и технологий достигается путем непрерывного развития и вовлечения все новых форм исследований и использования все более широкого круга интеллектуальных ресурсов государства. Западный опыт показывает, что государственные организации используют все более совершенные технологии коммуникаций, вовлекая в решение своих задач интеллектуальный потенциал страны, в частности молодежи и частного бизнеса - с использованием инструментов венчурного финансирования в интересах безопасности государства. Примерами таких форм являются DARPA, IARPA, фирмы In-Q-Tel, DTO, DAFCA, а также инвестиционные коммерческие подразделения.

Сегодня, спустя почти 14 лет, российские силовые структуры стоят перед похожими вызовами – экстенсивное развитие остатков ПГУ, копирование отдельных направлений западных спецслужб, попытка копировать аналитическую работу по программам подготовки спецназа и академии МИД и СВР – может. Наша уникальная возможность состоит в том, что мы можем изучить 14-летнюю историю реформ в национальной разведке США и, проанализировав удачные решения, избежать основных ошибок. Но для правильного понимания изменений, прежде всего, необходимо понять образ мысли тех людей, усилиями которых были проведены эти реформы.

Внимательно анализируя и используя чужой опыт трансформации науки и промышленной индустрии, можно избежать большинства серьезных ошибок и вывести российские технологии на принципиально новый уровень.

_______________________

Пожалуй самый важный вывод, который можно из всего этого сделать - следующий. Венчурные механизмы можно рассматривать не только как инструмент частного обогащения, вложения "инвестиций" в смешные сервисные стартапы, или как элемент абстрактной инновационной экономики. В умных руках они становятся эффективным инструментом достижения конкретной цели, будь то национальная разведка, радикальное продление жизни или освоение космоса.




Сколько стоит военная наука. Фундаментальные исследования МО США: разнообразие и адаптивность

Статья из "Военно-промышленного курьера", №27, 2013: Владимир Корчак, Евгений Тужиков, Леонид Бочаров "Сколько стоит военная наука. Фундаментальные исследования МО США: разнообразие, учет мнений заказчика, адаптивность".

По статье федерального бюджета США «Национальная оборона» проходят средства на осуществление военных функций Министерства обороны и других ведомств, и прежде всего Министерства энергетики – на деятельность, связанную с ядерным оружием и ядерными энергетическими установками военного назначения. Проанализируем структуру и объем средств бюджетных полномочий, выделенных американскому военному ведомству для реализации программ фундаментальных исследований (ФИ) в 2013 финансовом году.

Основным показателем, определяющим объемы государственного финансирования в США, являются бюджетные полномочия (Budget Authority). Они характеризуют законодательно утвержденный объем средств, которые соответствующие государственные ведомства имеют право истребовать из бюджета для обеспечения своих финансовых обязательств (Obligations), возникающих при заключении контрактов на приобретение товаров и услуг и найм персонала. Процесс рассмотрения и утверждения проекта бюджета конгрессом США включает несколько стадий.

В законопроекте о правительственной программе расходов (Authorization Bill) принимается общее решение о выделении средств на осуществление каждой программы и предварительно определяется объем ее финансирования (Authorizations). На этой основе при рассмотрении законопроекта об ассигнованиях принимаются решения о выделении финансовых средств на осуществление программ (Appropriations) и устанавливаются объем и структура правительственных бюджетных полномочий, на основании которых определяется сумма финансовых средств, которые могут быть реально израсходованы (Outlays). Как правило, 70–85 процентов расходов производится за счет бюджетных полномочий, утвержденных на данный финансовый год, а оставшаяся часть – за счет бюджетных полномочий прошлых лет. Этим объясняется факт несовпадения ассигнованных и израсходованных средств в конкретном финансовом году. Далее для 2013 финансового года будут представлены объемы средств бюджетных полномочий, выделенных военному ведомству США для реализации программ НИОКР.

Collapse )
living industry

Записки инопланетянина

Госдума приняла во втором чтении подготовленный Минобрнауки законопроект «Об образовании в РФ». О деятельности Министерства образования и науки — доктор филологических наук, профессор Марина Юрьевна Сидорова.

Следующий текст представляет собой трактовку текущей деятельности Министерства образования и науки во главе с министром Ливановым с точки зрения нормального человеческого сознания, привыкшего опираться на факты.  С другой стороны, этот текст можно рассматривать как попытку расширить круг людей, догадывающихся, что филология – это НЕ наука о преподавании русской классической литературы в школе.

Об отсутствии государственного мышления

Больше всего огорчает и удивляет, что образованием в великой стране управляют люди, лишенные государственного мышления, обладающие мышлением близоруким, узким, мелкопоместным, в худшем смысле этого слова – провинциальным.  В первую очередь эта мелкопоместность заключается в нежелании или неумении видеть реальные государственные задачи.

Например, если бы я была министром экономического развития, я бы позвонила министру Ливанову и спросила: «Вот у меня в планах создание в РФ мирового финансового центра.  Предвидится (и уже пошел) вал переводной документации, огромное количество текстов, для которых в русском языке и слов подходящих еще нет. Нужны квалифицированные переводчики, редакторы, люди, способные обрабатывать динамический массив информации по крайней мере на двух языках – русском и английском.

Нужны люди, способные создать лексическую базу для описания явлений современной финансовой жизни, без чего невозможно ни внедрение зарубежных финансовых инноваций, ни создание правовой основы для их использования. Как вы со стороны своего министерства обеспечили наши потребности? Как будут осуществлены повышение качества и подготовка достаточного количества специалистов, которые вместе с юристами документально обеспечат важнейшую для государства программу?»

Очень просто все это будет обеспечено: прием на филфаки сокращается, ни редакторов вам не будет, ни переводчиков, ни терминологов и лексикографов, ни спичрайтеров, ни специалистов по лингвистической экспертизе.

А у нас, я напомню, не страна англосаксонского права, у нас всякий финансовый инструмент, чтобы быть реализованным, сначала должен быть прописан на бумаге и утвержден, то есть объяснен законодателям.

Ну да Бог с ним, с международным финансовым центром. Поскольку содержание филологического образования странным образом сводится в сознании министерских чиновников (и, увы, не их одних) к Пушкину, Толстому и Достоевскому, тот факт, что в стране реализуется Программа повышения финансовой грамотности населения, никоим образом этими людьми не ассоциируется с актуальностью филологического образования.

Тысячу раз было сказано, что никакие IPO не будут “народными”, пока народ не поймет, что такое IPO и зачем оно народу нужно. Кто дружески положит руку на плечо журналисту, который пишет в газете про вторичное (!) IPO, и скажет проникновенно: «Не надо, брат.   I stands for “initial”. Вторичного первичного не бывает»?

Кто будет объяснять людям, что срочный кредит – это не кредит, который выдается срочно, а кредит, который выдается на срок? Что слова «бесспорный» и «ничтожный» в юридическом документе имеют совсем не то значение, что в повседневном языке? Что значит «безакцептно списать»? Это юрист будет делать? Финансист это будет делать? У него нет такой компетенции, она у него в образовательном стандарте не записана. Он (в подавляющем большинстве) не умеет это делать, не обучен.

Вон банкиры жалуются: большая часть споров по кредитным договорам обусловлена тем, что люди просто эти договора не читают. Тут вспоминается царь из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: да как же тебя понять, коль ты не говоришь ничего? Если почти у каждого нашего банка в кредитном договоре начало с концом предложения не стыкуется, если такое пишут, что я это зачитываю в докладе на Всероссийской конференции юристов региональных банков, а зал хохочет и спрашивает: «Где вы этот кошмар взяли?» Я им отвечаю: «Из ваших же кредитных договоров»… Меня после этого доклада чуть не смели со сцены: ринулись юристы из разных банков, рвут на части, суют визитные карточки, спрашивают: «А  так правильно?» «А вот скажите про такой пассаж…»  Совсем эти люди не были похожи на тех, кому не нужны филологи.

На той же конференции выступал начальник юридического отдела одного из крупных наших банков, человек достаточно молодой: показывал презентацию, комментировал ее, а я все шею вытягивала – неужели такой уровень речевой культуры, такое риторическое мастерство и без бумажки? Когда он закончил выступать, выразила свое восхищение и спросила: «Откуда такая высокая ораторская квалификация?» «Я, — говорит, — изначально на филфак готовился. В последний момент свернул на юридический».

Так вот, когда такой человек говорит с трибуны, уверенно, сильно, точно излагая свои мысли, — это лицо страны, это знак – с нами можно иметь дело. А когда раздается с трибуны беканье-меканье или пустозвонные «танцы с бубном»  на тему «дайте нам инвестиции» или «возьмите у нас кредит», то никакого доверия оратор не вызывает. Мир большой,  ни на ком он клином не сошелся, чтобы защищать свои позиции, современный человек должен уметь говорить.

Кто-нибудь скажет: так и не нужны нам филологи, мы юристов, экономистов, политологов говорить научим, введем им «Риторику делового общения» или что-то аналогичное в программу вузовского обучения.

А кто преподавать будет? Это во-первых. Нужны специалисты, которые могут научить говорить, писать, слушать и читать, т.е. понимать, на современном уровне.  Такие специалисты у нас есть, но нужно больше (если я буду выполнять все просьбы о мастер-классах и курсовых занятиях, которые получаю от финансовых, юридических и переводческих структур, то на университет времени не останется).

Во-вторых, в современном прагматичном мире, когда умами большинства людей правят не реальные, а сконструированные авторитеты, смешно было бы, объявив на министерском уровне политику неуважения к гуманитарному знанию,  в том числе знанию русского языка, ожидать от студентов – молодых юношей и девушек – серьезного отношения к языковой составляющей их образования. Они же дух эпохи очень чутко ощущают: если везде говорят о «кризисе гуманитариев», о неэффективности гуманитариев, с чего первокурсникам-юристам/ экономистам/ политологам сознательно возжелать повышения своей языковой компетенции? Зачем им тратить время на то, что самим министерством образования провозглашается ненужным?

И наконец, даже если будущие реализаторы программ строительства мирового финансового центра, развития банковского сектора на период до 2015 года, развития финансового рынка на период до 2020 года, развития страховой деятельности на 2008–2012 гг. захотят овладеть навыками эффективной профессиональной коммуникации… У них нет для этого базы, которая должна закладываться в школьном образовании. Прежде чем прыгать тройной тулуп, нужно научиться коньки зашнуровывать. Запятые нужно уметь ставить во фразе «Выдать кредит нельзя отказать».

Итак, лингвистическое обеспечение экономических инноваций – за пределами понимания министерства. Может быть, технологические инновации в лучшем положении? Куда там! Нет и не будет в ближайшее время в России необходимого ей количества людей, которые во всем мире называются technical writers. Технические задания, технико-экономические обоснования, описания программных продуктов, технико-коммерческие предложения, инструкции будут писаться на удивительном недоязыке, отпугивающем многих потребителей и воскрешающем в памяти страницы учебника по «Психолингвистике»,  на которых описаны речевые симптомы разного рода нейро- и психозаболеваний:

Collapse )


beta-версия кейса In-Q-Tel

В сеть выложили первую версию материала "In-Q-Tel: венчурный фонд ЦРУ и перспективные технологии для национальной разведки", созданного на основе гарвардского бизнес-кейса.



Гарвардский кейс In-Q-Tel : венчурный фонд ЦРУ

Готовится к публикации русский перевод гарвардского кейса In-Q-Tel, который посвящен истории создания выдающейся инновационной структуры в разведывательном сообществе США, которая впервые поставила венчурные инструменты на службу национальной безопасности.
Скорее всего он выйдет в начале 2012 года, до этого времени мы постараемся его сделать актуальнее для новых реалий российского ОПК, связанных с инициативами Фонда национальной безопасности и развития, а также специальных программ для малого бизнеса.

In-Q-Tel : венчурный фонд ЦРУ

 
«В девяти случаях из десяти хороший журналист способен рассказать столько же, сколько шпион. Нередко они пользуются одними источниками. Так не лучше ли субсидировать газеты, а не шпионов? На этот вопрос в наши меняющиеся времена должен быть найден ответ. Почему бы и нет?
Совершенно справедливо, многое из того, что мы делаем, не приносит пользы или дублируется открытыми источниками. Беда в том, что шпионы должны просвещать не публику, а правительства.
Правительства же, как, впрочем, и все, верят тому, за что платят, и не доверяют тому, за что – нет. Шпионство – вечное занятие. Если бы даже правительства могли обойтись без него, они бы этого не сделали. Они обожают шпионить. Если даже наступит такой день, когда в мире не останется врагов, будьте уверены, правительства их придумают. Кроме того, кто сказал, что мы шпионим только за врагами? История учит нас, что сегодняшние союзники завтра окажутся соперниками. Предпочтения диктует мода, но не проницательность. Ибо мы будем шпионить до тех пор, пока мошенники становятся лидерами. Ибо мы будем шпионить, пока на свете есть и лгуны, и сумасшедшие. Ибо до тех пор, покуда страны соперничают, политические деятели лукавят, тираны осуществляют завоевания, потребители нуждаются в ресурсах, бездомные ищут крова, бедные – еду, богатые – излишества, до тех пор избранной вами профессии ничто не угрожает, уверяю вас.»
Д.Л.Карре, "Секретный пилигрим"
 
Создание фонда In-Q-Tel не было похоже на существовавшие ранее венчурные фонды отраслей аэрокосмических и оборонных технологий, он также не был похож на какие-либо другие фирмы-подрядчики разведывательных служб. Наверное, сложно представить себе что-то более сложное, чем венчурные инвестиции в проекты национальной разведки. Но опыт фонда показывает обратное – это реально. И более того – такие инвестиции прибыльны.

Программы поддержки трансферта технологий из сферы малого инновационного бизнеса – в государственные оборонные проекты имеет более чем 30-летнюю историю. Примерами таких масштабных программ в США в настоящее время являются “Инновационные исследования для малого бизнеса” (Small Business Innovation Research - SBIR) и "Передача технологий малого бизнеса" (Small Business Technology Transfer -SBTT).

Важную роль в вовлечении мелких и средних фирм в процесс передачи новых технологий сыграл закон 1982 г. об инновационных исследованиях (Small Business Innovation Research Act). Он инициировал специальную программу, обеспечившую выделение всеми федеральными ведомствами с годовым бюджетом на НИОКР свыше 100 млн долл. не менее 1,25 % этого бюджета на проведение исследований и разработок силами малого бизнеса. Устанавливалась только обязательная нижняя граница ассигнований, верхняя не регламентировалась (у министерства обороны расходы на эти цели превышали в отдельные годы 3%). За восемь лет (1983-1990 гг.) в программу включились 11 федеральных министерств и ведомств, которые рассмотрели почти 100 тыс. заявок от небольших наукоемких фирм и приняли к финансированию около 15 тыс. проектов. Механизмы передачи технологий малому бизнесу получили дальнейшее законодательное подкрепление в 1992 г. (Small Business Technology Transfer Act).

Программа поддержки малого бизнеса в области науки и технологий - SBTT (Small Business Technology Transfer) начала действовать в США в 1992 году и была призвана создать наиболее благоприятные условия для продвижения высокотехнологичных продуктов, созданных в стенах неприбыльных организаций (прежде всего в университетах и государственных лабораториях), на рынок. Государственные университеты и лаборатории США в отличие от крупных частных компаний, занимающихся исследованиями, как правило, не имеют своего отдела инноваций. Роль связующего звена между учеными государственных университетов и лабораторий и промышленностью как раз и могут выполнять малые предприятия (в США - численностью до 500 человек), занимающиеся продвижением научно-технических разработок на рынок. Благодаря SBTT предприятия малого бизнеса, ведущие совместные работы с неприбыльными исследовательскими организациями, могут получить финансовую поддержку от государства.

Гарвардский кейс In-Q-Tel, посвященный истории создания фонда In-Q-Tel, созданными им прецедентами и новыми решениями в венчурной отрасли, интересен с нескольких точек зрения. При его создании, руководство обоснованно опасалось пустой растраты вложенных средств, почти неизбежной в закрытых разведывательных сообществах. У его основателей не было примеров «историй успеха», которыми бы они могли воспользоваться при построении модели венчурного бизнеса. Наконец, само федеральное законодательство США не способствовало созданию такого рода структур. И самый ценный опыт, который можно вынести из этой истории – если даже такая консервативная и осторожная организационная структура как ЦРУ была способна создать в своей среде нечто, чьи инновационные способности стали предметом кейса Harvard Business Sсhool – значит это получится и у любого другого федерального агентства.
В то же время, наличие бесплодных попыток других федеральных структур создать подобие In-Q-Tel – говорит об определенной удаче разведчиков, и о том – что одних только финансов и благоприятной конъюнктуры совершенно недостаточно для успешного проекта – нужны воля и видение. При из наличии успешные венчурные инвестиции возможны в любой сфере, и успеха можно достичь в любой точке на планете, в том числе и в нашей стране.
Редакторы русского перевода.

Венчурное финансирование и американский ВПК Ч. 1

Оригинал взят у pgoulkin в Венчурное финансирование и американский ВПК Ч. 1
Моя дискуссия с pamir_sba по поводу значимости и вероятных последствий решения об увеличении размеров военного бюджета России, завязавшаяся в связи с моим предыдущим постом, заставила меня вспомнить о старой статье, в которой я попытался проанализировать взаимосвязь между механизмом венчурного инвестирования и системой финансирования военных разработок в США. Статья была закончена в апреле 2003 г. – аккурат сразу после американского вторжения и Ирак. Это событие дало мне возможность также изучить, как и какое оружие и системы обеспечения, созданные с использованием венчурных денег, применялись при вторжении американцев в Ирак. Статья была опубликована в малоизвестном журнале «Компас промышленной реструктуризации», потом еще где-то перепечатывалась, но, естественно, широкого интереса не вызвала. Кроме как у кое-кого, упорно пытавшегося доискаться, для чего я занялся этой темой и где взял данные для ее написания. Убедившись, что мной ничего, окромя исследовательского интереса, не двигало, кое-кто от меня отстал.

В связи с принятым решением об увеличении военного бюджета за счет расходов на социалку в России, эта статья представляет интерес с той точки зрения, что показывает, как загодя, утилитарно и продуманно супостат подошел к реформированию механизма финансирования создания новых средств вооружений и поддерживающих систем. Я выкладываю ее здесь в два поста (поскольку объем для ЖЖ зашкаливает). Первая часть посвящена использованию частнопредпринимательского опыта финансирования разработок американскими военными. Вторая – использованию созданных на венчурные средства вооружений в Ираке. И да посрамлен будет pamir_sba с его оправданием решения о ввязывании страны в новую гонку вооружений тезисом «меньшего зла», когда увидит, как заранее продуманно, а не когда гром грянет, можно повышать эффективность и реформировать сложившиеся живые системы!

Collapse )

Всевидящее око Palantir

Оригинал взят у abr_company в Всевидящее око Palantir
Источник: Forbes http://www.forbes.ru/taxonomy/term/10083
Автор: Оливер Чан
Дата публикации: 5 марта 2011

В компании, которая создает программное обеспечение для поиска террористов, работу получить сложнее, чем в Facebook.

В середине февраля калифорнийской компании Palantir Technologies пришлось приносить извинения. Один из ее сотрудников предлагал устроить саботаж сайта Wikileaks — по поручению Bank of America, который, по слухам, пострадал от размещенной на сайте информации. Президент Palantir Алекс Карп принес публичные извинения в связи со скандалом. «Даже если бы мы захотели, на то, чтобы освоить такие методы борьбы, ушел бы не один год. Это далеко за пределами нашей сферы деятельности», — говорит Карп.

Palantir создает крайне сложные инструменты для анализа и визуализации данных, которые помогают правительственным агентствам, банкам и другим организациям поддерживать информационную безопасность, вести борьбу с терроризмом и выявлять случаи мошенничества. Но от 20-с-чем-то-летних гениев, которые там работают, можно ожидать чего угодно, как показала история с Wikileaks.

Со временем шум утихнет, и Palantir сможет продолжить свою миссию по спасению мира от злодеев. Это не шутка: некоторые программисты компании ходят в футболках «Спасите Шир». (Слово «Палантир» заимствовано у Толкина: так назывались всевидящие камни из «Братства кольца».)

Программы Palantir способны усваивать невероятное количество информации (в некоторых случаях до миллиона гигабайт) из различных баз данных, и позволяют искать нужные факты, преобразовывать данные и фильтровать их по времени и месту действия. Очень простой интерфейс позволяет сотрудникам органов просеивать информацию, пользуясь понятными для них терминами вроде «мошенник» или «подозрительный счет».

Со времени основания шесть лет назад Palantir быстро расширяет клиентскую базу в Вашингтоне и отрасли финансовых услуг. Программное обеспечение компании помогло найти информацию о террористах-смертниках в Ираке и выявить злоупотребления при расходовании «стимулюса» в США.

Представитель JPMorgan Chase Гай Чарелло говорит, что программы Palantir помогают банку выявлять мошенников еще до того, как случилось преступление. Контракт с Palantir, по его словам, это «лучшая сделка за последнее время». В декабре 2009 года банк подписал с фирмой многомиллионный контракт на несколько лет.

Palantir не разглашает информацию о своих доходах, говоря лишь, что с 2008 года они каждый год утраивались. Предельно достоверный источник, знающий компанию не понаслышке, говорит, что доходы превышают $80 млн. По словам Карпа, в 2010 году денежный поток стал положительным.

Карп основал Palantir вместе с несколькими исследователями из Стэнфорда и бывшими сотрудниками PayPal. Самым известным из них был Питер Тиль, миллиардер-инвестор Facebook. В 2003 году Тиль предложил Карпу, приятелю по Правовой школе Стэнфорда, разработать инструмент для борьбы с терроризмом на основе технологий PayPal по борьбе с мошенниками. Тиль выбрал Карпа, который защитил диссертацию по немецкой социальной философии во Франкфуртском университете, из-за его «искренней непредвзятости» и нонконформизма. (Карп так и не научился водить машину, потому что ему «было чем заняться», рассказывает Тиль.)

Карп воспринял идею с энтузиазмом. А инвесторы — нет. В 2006 году первый раунд финансирования на $12 млн возглавил Founders Fund Тиля; около $2 млн из них поступило от венчурного фонда In-Q-Tel, принадлежащего ЦРУ. В середине 2008 года Palantir получила еще $40 млн: вел раунд снова Founders Fund. Третий раунд на сумму $90 млн завершился летом — компания была оценена в $735 млн.

Тиль, самый крупный инвестор в Palantir, полагает, что компания вот-вот станет новым Facebook или Google. «Ее стоимость через несколько лет будет измеряться десятками миллиардов долларов», — говорит он. Карп надеется на $1 млрд выручки через 5 лет.

Насколько это вероятно? Определенно вероятнее, чем то, что вы получите у них работу, если, конечно, вы не компьютерный гений. Впрочем, попытаться стоит: в офисах Palantir есть еда, стреляющие присосками бластеры, настольная игра «Колонизаторы» и каждый день в 18:00 проходят состязания в видеоигру Halo.

Не все разделяют оптимизм по поводу миллиардных амбиций Palantir. Аналитик из Gartner Джон Пескатор говорит, что рынок «инструментов для ситуативной информированности», как у Palantir, измеряется десятками миллионов долларов, что есть лишь капля в общих бюджетах служб разведки и безопасности, господствующее положение среди которых занимают такие компании, как Raytheon, Boeing и Lockheed Martin.

Клиенты Palantir тем не менее в восторге. Монтгомери Мигс, генерал Армии США в отставке, который подарил Palantir один из первых контрактов еще в 2006 году, говорит, что Palantir — «редкая компания», чья творческая и новаторская работа была «крайне полезна» для решения некоторых задач. Ему вторит Чарелло: «Я работаю с лучшими в мире компаниями. Palantir входит в их число».

Карп и Тиль говорят, что величайшая проблема, которую им удалось решить с помощью своих программ, — это возможность борьбы с терроризмом и насилием при сохранении гражданских свобод. Задействованная в их работе информация засекречена, и пользователи имеют доступ лишь к отдельным ее фрагментам.

Тем не менее удивительно, что ультралибертарианец Тиль поддерживает компанию, которая наделяет правительство столь мощным оружием. «Я верю, что, если не решить проблему безопасности, мы окажемся в обществе с терроризмом и совсем без гражданских свобод», — отвечает он.

Интерфейс программы представлен в посте http://abr-company.livejournal.com/#post-abr_company-9181